Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Океан

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки. (список заголовков)
05:40 

— Боитесь? Она кивнула. — Меня? — Нет. — Города за окном? — Да. Равик закрыл окно.
01:39 

— Боитесь? Она кивнула. — Меня? — Нет. — Города за окном? — Да. Равик закрыл окно.
Люди убьют тебя со временем.
Они срежут все до последнего кусочка веселья с тебя, маленькими, невинными на вид фразами, которые люди используют каждый день, типа: «Будь реалистом! Можешь хоть на секунду стать реалистом?».
Это значит: увидь реальность так, как вижу её я, или сдохни.

Нельзя извлечь пользу из урока, который не причиняет боль.
Ведь когда хочешь получить что-то, необходимо чем-то пожертвовать.
Но те, кто найдут в себе силы преодолеть боль и усвоить урок, получат в награду сердце, волю которого невозможно сломить.
Да, цельнометаллическое­ сердце.

@темы: Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.

14:25 

— Боитесь? Она кивнула. — Меня? — Нет. — Города за окном? — Да. Равик закрыл окно.
Не уступайте никому. Девочки тоже должны быть сильными. Не важно, если вами не восхищаются.
Не надо ненавидеть эру, в которой вы родились. И всегда помните, сила — это продолжать улыбаться.

@темы: Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.

00:52 

— Боитесь? Она кивнула. — Меня? — Нет. — Города за окном? — Да. Равик закрыл окно.
Выходя из такси, Салим дает ифриту двадцатку, говорит, чтоб оставил сдачу себе. А потом в порыве внезапной смелости называет ему номер своей комнаты. В ответ таксист молчит. Молодая женщина забирается на заднее сиденье, и такси отъезжает под холодным дождем.
Шесть часов вечера. Салим еще не написал факса шурину. Он выходит под дождь, покупает вечерний кебаб и картошку фри. Всего неделя, а он уже чувствует, как тяжелеет, округляется, становится мягче в этой стране под названием «Нью-Йорк».
В отеле его ожидает сюрприз: в холле, глубоко засунув руки в карманы, стоит таксист. Рассматривает стойку с черно-белыми открытками. При виде Салима он улыбается несколько смущенно.
– Я звонил в твой номер, – говорит он. – Но мне не ответили. Я решил подождать.
Салим тоже улыбается, касается его локтя.
– Я здесь, – говорит он.
Вместе они входят в освещенный тусклым зеленым светом лифт, держась за руки, поднимаются на пятый этаж. Ифрит спрашивает, можно ли ему принять душ.
– Я такой грязный, – говорит он.
Салим кивает. Потом садится на кровать, которая занимает почти все пространство белой комнатушки, слушает звук бегущей воды. Салим снимает ботинки, носки и наконец остальную одежду.
Таксист выходит из душа мокрый, обернув вокруг талии полотенце. Солнечных очков на нем нет, и в полутемной комнате в его глазах полыхает алое пламя.
Салим моргает, сгоняя слезы.
– Хотелось бы мне, чтобы ты видел то, что вижу я, – говорит он.
– Я не исполняю желаний, – шепчет ифрит, роняя полотенце, и толкает Салима – мягко, но непреодолимо – на кровать.
Проходит более часа, прежде чем ифрит кончает долгой струей в рот Салиму. Салим за это время кончил уже дважды. Сперма у ифрита странная на вкус, огненная, она обжигает Салиму горло.
Салим идет в ванную, полощет рот, чистит зубы. Когда он возвращается, таксист, мирно похрапывая, уже спит в белой постели. Салим пристраивается возле него, прижимается к ифриту теснее, и ему кажется, что кожей он ощущает песок пустыни.
Засыпая, он вдруг вспоминает, что так и не послал факс Фуаду, и испытывает укол вины. В глубине души он чувствует себя одиноким и опустошенным; он кладет руку на обмякший член ифрита и так, успокоенный, засыпает.
Они просыпаются перед рассветом, разбуженные движениями друг друга, и снова занимаются любовью. В какой-то момент Салим сознает, что плачет и что ифрит подбирает его слезы поцелуями огненных губ.
– Как тебя зовут? – спрашивает Салим таксиста.
– Имя на водительских правах, но оно не мое, – отвечает ему ифрит.
Потом Салим не мог вспомнить, когда закончился секс и когда начались сны.
Когда Салим просыпается, в белую комнату заползает холодное солнце. Он один.
Кроме того, он обнаруживает, что его чемодан с образцами исчез: все пузырьки и колечки, все сувенирные медные фонарики – все пропало, равно как и дорожная сумка, бумажник, паспорт и обратный билет на самолет в Оман.
На полу валяются джинсы, футболка и шерстяной свитер цвета пыли, а под ними – водительские права на имя Ибрагима бен Ирема, лицензия на вождение такси на то же имя, связка ключей и адрес английскими буквами на клочке бумаги. Лицо на фотографиях на лицензии и на водительских правах не слишком похоже на Салима, но, впрочем, на ифрита оно непохоже тоже.
Звонит телефон: это портье напоминает, что Салим уже уехал и его гостю придется вскоре уйти, чтобы обслуга могла убрать номер для другого постояльца.
– Я не исполняю желаний, – говорит Салим, пробуя на вкус эти складывающиеся у него во рту слова.

"Американские боги" Нил Гейман

@темы: Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.

01:39 

— Боитесь? Она кивнула. — Меня? — Нет. — Города за окном? — Да. Равик закрыл окно.
— Тогда я счастлива.
Равик посмотрел на нее.
— Что ты сказала?
— Я счастлива, — повторила она.
Он помолчал с минуту.
— А ты понимаешь, что говоришь? — спросил он наконец.
— Да.
Тусклый свет, проникавший с улицы, отражался в ее глазах.
— Такими словами не бросаются, Жоан.
— Я и не бросаюсь.
— Счастье, — сказал Равик. — Где оно начинается и где кончается?
Он тронул ногою хризантемы. Счастье, подумал он. Голубые горизонты юности. Золотая гармония жизни. Счастье! Боже мой, куда все это ушло?
— Счастье начинается тобой и тобой же кончится, — сказала Жоан. — Это же так просто.
Равик ничего не ответил. Что она такое говорит? — подумал он.
— Чего доброго, ты еще скажешь, что любишь меня.
— Я тебя люблю.
Он сделал неопределенный жест.
— Ты же почти не знаешь меня.
— А какое это имеет отношение к любви?
— Очень большое. Любить — это когда хочешь с кем-то состариться.
— Об этом я ничего не знаю. А вот когда без человека нельзя жить — это я знаю.
— Где кальвадос?
— На столе. Я принесу. Не вставай.
Она принесла бутылку и рюмку и поставила их на пол среди цветов.
— Знаю, ты меня не любишь, — сказала она.
— В таком случае, ты знаешь больше меня. Она взглянула на него.
— Ты будешь меня любить.

Э.М.Ремарк "Триумфальная арка"

@темы: Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.

11:46 

— Боитесь? Она кивнула. — Меня? — Нет. — Города за окном? — Да. Равик закрыл окно.
«Увидеть Венецию нужно в четырнадцать лет.
Лучше в тринадцать; смеяться и прыгать по лужам.
Купить до Нью-Йорка – пусть! - самый дешевый билет
И знать, что обратный, вне всяких сомнений, не нужен.

В Киев приехать, когда все каштаны в цвету,
И весело маяться на незалежном майдане.
От первой любви отравиться, рыдая, в бреду,
И вены вскрывать на обеих в заполненной ванне.

Спастись. И уехать зализывать раны в Париж.
Взбираться к Сакрекер, не считая ступеней.
Парижская ночь, как большая летучая мышь,
Накроет весь город и сядет к тебе на колени.

Вернуться в Нью-Йорк. Ведь он больше, чем дом.
Бродить по Манхеттену, глядя в бездонное небо,
И верить, что самое главное ждет нас потом...
И самое лучше место лишь там, где пока что ты не был»


(С) Диана Балыко

@темы: Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.

главная